21.06.16

«Сибирский центр правозащиты» как магазин

 В Новосибирске появился индивидуальный предприниматель, который торгует правозащитой.

 Его зовут Александр Кондратьев. Он индивидуальный предприниматель. Молодой. Крепкий. Уверенный в себе. Его ИП в Едином государственном реестре индивидуальных предпринимателей позиционирует свою деятельность как «деятельность в области права». При встрече он заявил, что является учредителем «Сибирского центра правозащиты». Чуть позже, когда не удалось найти такого юридического лица, Александр Кондратьев объяснил свое «учредительство» очень просто. Мол, у торговой фирмы с одним названием может быть магазин с совершенно другим именем.

Александр Кондратьев со своими коллегами.

Это, так сказать, присказка. А вообще-то «сказка» началась со звонка двух девушек, юристов по профессии, которые нанимались в «Сибирский правозащитный центр» на работу. Они даже, по их словам, какое-то время отработали там. Затем, передумав (им не понравилось деятельность центра), пришли за расчетом. Правда, кровных им не дали. Одну из них обвинили в краже денег, затем вызвали охрану, после чего девушки вынуждены были покинуть офис центра. Но они же юристы, девушки тут же вызвали полицию и написали заявления на своего «работодателя».

Когда я приехал на «место происшествия», офис «Сибирского центра правозащиты» был наглухо закрыт. Правда, действующие лица оказались рядом. Мне даже удалось заснять их на камеру телефона. А потом и поговорить. По словам то ли менджера, то ли директора центра Елены Буслаевой, на работу девушек не приглашали. «Они вам показали трудовой договор?» - спросила меня Елена Александровна. По ее словам, «девочки пришли на обучение.»

Елена Буслаева, руководитель "Сибирского центра правозащиты".

Схема найма на работу в «Сибирский центр правозащиты», по утверждению Александра Кондратьева, такая. Сначала кандидат приходит на бесплатный тренинг. А уже затем, при обоюдном согласии, с претендентом могут заключить трудовой договор. (Вот только с кем? Видимо с ИП Кондратьев.) Правда, по данным, которые имеются в моем распоряжении, с девушками все же вели разговоры именно о работе в центре. Правда и то, что тренинги тоже были предусмотрены. При этом «обучение», судя по сведениям, предоставленным несостоявшимися сотрудницами, сводилось к способам продажи юридического сопровождения проблемы, с которой клиент пришел в центр.

По словам Кондратьева и Буслаевой, у девушек не имеется оснований что-то от них требовать. Тогда вариантов нет. Получается, что две наглые юристки пришли в центр на тренинги, а затем стали требовать расчет за работу. (Слишком витиеватая, да и рискованная, «конструкция» для «заработка».) Но как бы там ни было, конфликт переведен в юридическую плоскость. Девушки, напомню, написали заявление в полицию на «работодателя» об оскорблении, невыплате денег и обвинении одной из них в краже. Кроме того обе обратились в инспекцию по труду и районную прокуратуру.


Несостоявшиеся правозащитницы пишут заявление в полицию.

Будем считать, кто-нибудь из них разберется в ситуации. Если нет, остается суд. (О том, что представители центра предпочли бы именно такой вариант, они говорили в нашей беседе.) Мне почему-то верится, у несостоявшихся претенденток достаточно доказательной базы, чтобы отстоять свою правоту. Возможно, я ошибаюсь. Но в этой истории куда более важным, чем конфликт кандидаток центра и «работодателя», представляется другой аспект.

Ключевое слово в имени центра, конечно же, правозащита. Этот термин в России понимается двояко. С одной стороны, российские правозащитники, в основном, знающие друг друга, понимают этот смысл одинаково. Это – защита прав человека. Как основных (на жизнь, на свободу слова и т.д.), так и «второстепенных» - прав потребителей, трудовых и прочих, сопутствующих ежедневной суете каждого. Многие из правозащитников кладут на защиту прав других людей свои жизни. Это их миссия, назначенная самому себе. С другой стороны, уже года два правозащитников по всей стране объявляют «иностранными агентами», вносят в списки Минюста, что негативно сказывается не только на их имидже, но и часто приводит к прекращению деятельности. Причина – российское государство не желает иметь под боком правозащитников, работающих за иностранные деньги.

Теперь индивидуальный предприниматель Александр Кондратьев придал термину третий смысл. Оказывается, правозащитой можно торговать. Его аналогии с магазином вряд ли случайны. Подсознание торговца юридическими знаниями подсказывает менеджерские «ходы»? Да, знания и умения продают все работающие. Но чтобы правозащиту «упаковывать» в продукт купли-продажи? Это в каком-то смысле даже талантливо. Впрочем такой подход не может привести к успеху. Бизнес на правозащите не делается.

Александру Кондратьеву к лицу куда более подходят другие способы «менеджмента». Буду долго помнить его фразу, которую он бросил в начале нашего разговора: «Вы должны понимать, что никто ничего не добьется, а если кто-то из этих девочек хочет себе навертеть уголовную статью, то мы организуем.» Правда, этот «ход» уже из другого менеджерского набора…

Юрий Тригубович, специально для "Новой Сибири".
Фото автора. Опубликовано 17.06.2016. 

 

 

Назад