23.08.16

Новосибирское дело «Оборонсервиса»-2

 Полковник Виктор Романов, бывший директор «15-го Центрального автомобильного ремонтного завода», которого подозревают в хищении средств предприятия в 2011-2012 годах, остается под стражей.

 В начале июля этого года подошел очередной срок, когда суду нужно было решать: оставлять полковника Романова под стражей или нет. Судебное заседание вела судья Центрального района Новосибирска Татьяна Петрова. Выслушав стороны, суд решил оставить прежнюю меру пресечения. Подозреваемый будет оставаться в СИЗО № 1 до осени.

«ПА» уже писал. Доцента Военной академии материально-технического обеспечения имени генерала армии А.В.Хрулева Министерства обороны РФ, доктора технических наук Виктора Романова задержали 24 декабря прошлого года в Санкт-Петербурге. По версии следствия, директор ООО «Лайтек» Денис Стецурин, который в сговоре с Виктором Романовым внес в акты приема выполненных работ по реконструкции и техническому перевооружению «15-го Центрального автомобильного ремонтного завода» (15 ЦАРЗ) заведомо ложные сведения. Как считает следствие, после манипуляций с документами, два директора похитили у завода около 13 миллионов рублей.

Виктору Романову грозит до 10 лет лишения свободы. Преступление, в котором подозревают его и Дениса Стецурина, квалифицируется как тяжкое. Сумма похищенного – особо крупная. Кстати, одно из оснований - оставить полковника под стражей – следствие ищет других участников преступления, чему якобы может помешать подозреваемый, окажись он на воле. Виктор Романов, воспользовавшись 51 статьей Конституции РФ, показания давать отказался. Он считает себя невиновным. Так что следствию рассчитывать на «помощь» полковника не приходится.

Отсюда напрашивается вывод: следствие всеми доступными способами пытается оказать давление на полковника Романова. Сделать такое предположение вынуждают многочисленные факты, которые сопутствовали аресту и содержанию под стражей Виктора Романова. О некоторых «ПА» уже писал. Например, о том, что следствие ходатайствовало о направлении полковника в СИЗО № 3, который располагается в поселке Линёво в 80 километрах от Новосибирска.

Вполне возможно, что в линёвском СИЗО у следствия больше оперативных возможностей. Иначе следователь Главного следственного управления при ГУВД Новосибирской области Наталья Крестьянова могла бы внятно ответить на вопрос – почему полковника засунули так далеко от областного центра. Запрос по этому поводу тоже ничего не дал, что отчасти подтверждает, веских причин для содержания подозреваемого в Линёво у следствия нет. Исполняющая обязанности заместителя начальника следственной части ГСУ при ГУВД по НСО полковник юстиции Вера Фролова в телефонном разговоре заявила, что не ответили на вопросы о Линёве скорее всего из-за того, что они были некорректными. Ну, хоть какая-то определенность.

Гособвинителя занимает телефон.

Из-за большого объема бумаг, которые приходится подписывать, как рассказала Вера Фролова, она не помнит вопросов. А вопросы были простые. Какие ресурсы и в каком количестве тратятся на поездки следователя Крестьяновой Н.А. в СИЗО № 3? Каким образом следователь Крестьянова Н.А. добирается до СИЗО № 3 – на электричке, такси, автобусе, личном или служебном транспорте? (Просьба указать конкретный способ передвижения.) Что тут можно посчитать некорректным, кроме заботы о бюджете региональной правоохранительной системы? Впрочем, полковник юстиции Вера Фролова умудрилась не ответить и на первый вопрос – о том, на каких основаниях следователь Крестьянова просила поместить Виктора Романова в линёвское СИЗО? Он просто «спихнула» ответственность на суд. Мол, суд принял такое решение.

Пока готовился этот материал, следствие предъявило полковнику Романову обвинение, и его перевели в СИЗО № 1 Новосибирска. Похоже в ГСУ при ГУВД НСО, вдруг, вспомнили, что держать обвиняемого за десятки километров от следователя очень дорого.

Поведение следователя Натальи Крестьяновой вообще не поддается никакой логике.
Во время первого судебного заседания, когда решался вопрос о мере пресечения полковнику Романову, следователь сообщила, что второй фигурант уголовного дела, бывший директор ООО «Лайтек», Денис Стецурин заявил о «возможном давлении Романова на него и его семью». Дело даже не в том, что Стецурин заявлял о «возможном» давлении. Любопытно, что на суде всплыл факт, что Денис Стецурин просил не заносить этих слов в протокол. А следователь, получается, его «сдала», раз она уверена в «возможном» давлении полковника на второго подозреваемого.

Видимо, Наталья Крестьянова мало знакома с человеческими чувствами, не говоря уж о законах. Ведь закон требует подтверждения предположений. Так можно оговорить любого. Что отвечают в полиции на заявления граждан об угрозах покалечить или убить? Ну, не убили же! Убьют, приходите. Это о том же. О законе, который, что дышло… Позволяет закон (или кажется, что позволяет?) хоть чуть-чуть надавить на подследственного? Почему бы не воспользоваться? Это, в частности, о направлении Виктора Романова на обследование в психиатрическую больницу № 3.

Что позволило следователю усомниться в психическом здоровье подозреваемого? Ответа на этот вопрос тоже нет. Хотя незадолго до ареста Виктор Романов получил медицинскую книжку, которую ему выдали в военной академии в Санкт-Петербурге. Никаких жалоб и паталогий в ней не отмечено. Если уж психическое здоровье полковника могло пострадать, то только благодаря «усилиям» новосибирской правоохранительной системы. Впрочем, вряд ли. Полковник Романов в суде Центрального района (4 июля этого года, уже после пребывания в психбольнице) вел себя адекватно. Шутил. (Может быть, делал вид, что шутил?) Ответил на все мои вопросы, пока суд рассматривал одно из ходатайств.

Адвокаты Романова пытаются обжаловать решение следователя о направлении их подзащитного в психиатричиескую больницу. (Кстати, там тоже не было выявлено никаких патологий.) Пока суд не вынес окончательного решения по этому поводу. Но, вот, любопытный факт. Когда Виктор Романов находился в психбольнице, к нему не пустили адвокатов. Это является грубейшим нарушением федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвинямых в совершении преступления». Вряд ли такое могло случиться без чьей-либо «просьбы». Даже министр здравоохранения Новосибирской области Олег Иванинский вежливо ответил адвокатам полковника, что в адрес психбольницы направлено письмо о необходимости соблюдении законодательства. От самой больницы ответа нет. Да и военная прокуратура по-прежнему не желает проверить законность работы следствия в отношении военнослужащего.

Все эти события и факты плохо укладываются в декларации об объективности следствия и суда. А объективные обстоятельства говорят скорее в пользу Виктора Романова, чем следствия. Предполагать, что полковник, доцент военной академии мог бы скрыться от следствия, глупо. Скрывшись, действующий полковник совершил бы военное преступление. Что же касается воздействия на других участников преступления, то есть много других способов обеспечить их безопасность. Скажем, домашний арест с браслетом слежения, как это было в случае с Евгенией Васильевой.

Сам Виктор Романов считает, что его дело появилось после того, как он обратился к президенту Путину с заявлением о коррумпированности сотрудников ГУ МВД РФ по НСО. (В заявлении полковник называет конкретные фамилии.) Кстати, пока следствие доделывало свою «работу», в законодательство внесли изменения. В частности, в статью, по которой обвиняют и Романова и Стецурина. Смысл этих изменений, относящихся к их делу, заключается в том, что по уголовным делам в сфере предпринимательства нельзя содержать под стражей подозреваемых. Полковнику Романову обвинение предъявили 4 августа этого года. Уже после вступления поправок в законодательство. Но он по-прежнему остается под стражей. А вот Дениса Стецурина уже «перевели» под подписку о невыезде.

Сегодня многие специалисты в области права открыто говорят о судебной системе как о придатке системы карательной. О качественном ( не объективном, бог с ним) следствии уже давно молчат. Это всеми принимается, как данность. Уже никого не удивишь рассказом о том, как адвокат едет к следователю с учебником по криминалистике. Правда, следствие, отгородившись от общества «тайной следствия», редко появляется в публичном пространстве. Но зачем суд, в большинстве случаев открытый, потворствует бездарномцу следствию? Ни к чему хорошему это не приведет. Неужели судьи этого не понимают?

Идущие сейчас в Новосибирске уголовные дела и резонансные процессы ( дело Интерры, нефтебазы Красный яр, дело полковника Романова и др.) ярко демонстрируют необъективность и ущербность правоохранительной системы, а следом и судебной власти. Они в свою очередь порождают протест. Пикет матери обвиняемого Петровичева (по делу «красноярской нефтебазы») перед зданием ГУВД НСО против пыток ее сына в следственном изоляторе – это только начало. Отчаяние тех одиночек, кто испытывает на себе несправделивость карательных органов, приводит к отчаянию масс.

Юрий Тригубович

Фото автора

Назад