02.02.15

Предательство

 Ее продали близкая подруга и государство.

 Смерть на дороге

В последний день октября 2012 года в Кемеровской области произошло ДТП, в котором погиб майор полиции. Личная «Хонда» начальника отдела ГИБДД по Тогучинскому району Новосибирской области Александра Слепцова столкнулась на встречке с автобусом. Майор погиб, его пассажир, 20-летний молодой человек, остался жив. Говорят, что он, несмотря на тяжелую травму, пытался вскрыть багажник искареженной машины. Прибывшие на место происшествия сотрудники полиции обнаружили в багажнике «Хонды» Александра Слепцова четырнадцать с половиной килограммов амфетамина. Как позже установит следствие, будучи в отпуске, майор вез наркотики в Красноярский край.

Уголовное дело по факту ДТП прекратили, поскольку была установлена вина Александра Слепцова. Доследственная проверка показала, что майор полиции уснул за рулем. По этой причине автомобиль вынесло на встречную полосу движения. Пассажира полицейского арестовывать не стали. Якобы не хватило фактов, чтобы «привязать» молодого человека к наркотикам. Но, на самом деле, происшествие, в котором погиб Александр Слепцов, стало началом большого дела об организованном преступном сообществе, которое занималось поставкой и распространением наркотиков в Новосибирской и соседних областях.

Следствие по этому делу идет до сих пор. Арестовано несколько человек. В рамках этого, «большого дела», под стражу взяли молодую супружескую пару – Дениса Смирнова и Анастасию Иванцову. На момент ареста Иванцова была беременной. Родила, находясь в следственном изоляторе. Дело мужа и жены было выделено в отдельное производство. Молодых людей уже осудили. В ноябре прошлого года суд Калининского района Новосибирска под председательством судьи Ирины Клобуковой приговорил обоих к десяти годам заключения. За приготовление к незаконному сбыту наркотиков, совершенного группой лиц по предварительному сговору в особо крупных размерах.

В деле Смирнова-Иванцовой много «загадок», некоторые из которых отгадываются легко, поскольку лежат на поверхности. При этом в нем существует масса секретов, которые необходимо раскрыть. Иначе, нельзя однозначно утверждать, что следствие и суд по их делу прошли безупречно. Пока материалы дела наводят лишь на одно единственное предположение – оперативники, следствие и суд каким-то образом были заинтересованы в обвинительном приговоре.

Засекреченный свидетель

Информация на Иванцову с мужем, судя по приговору суда, поступила оперативникам из разных источников, в том числе, из тех, которые опера отказались раскрывать даже суду. В частности, в «большом деле» о наркоторговцах фигурирует «засекреченный свидетель» Широков И.З. Правда, о существовании секретных источников, кроме Широкова, стало известно только со слов оперативников в суде, где их допрашивали в качестве свидетелей. Они же рассказали, что ОРМ в отношении Иванцовой и Смирнова не велось..

Суд затребовал материалы оперативно-розыскных мероприятий по большому делу, и сразу же стало очевидным, что источник информации один. Это некая Екатерина Листак, близкая подруга Иванцовой чуть ли не с детского сада. Поэтому у защиты Иванцовой сразу же родилась версия, что фигурант по «большому делу» о наркоторговцах под именем Широков ни кто иной, как Екатерина Листак. (В суде она дала показания против своей подруги.) Косвенно это предположение подтверждается тем, что после задержания по «большому делу» Екатерина Листак чудесным образом оказалась на свободе и до сих пор пребывает в статусе свидетеля. В отличие от ее друга, с которым у нее были близкие отношения, некоего Евгения Торяника. Он является чуть ли не основным обвиняемым в «большом деле» и находится под стражей.

Евгений Торяник на следствии тоже дал показания против Смирнова и Иванцовой. Но в суде Торяник отказался от показаний данных в ходе предварительного следствия. Он рассказал, что не знает - занимались ли его знакомые фасовкой и сбытом наркотических средств. А свидетельствовать против Иванцовой и Смирнова, его попросила Листак, передав записку через адвоката.

Месть или оперативная комбинация?

Анастасия Иванцова говорила, что незадолго до ареста у нее с подругой случился конфликт. Из-за того, что она не сумела отдать ей вовремя долг. Сомнительно, что таким образом Листак могла отомстить подруге. Вероятнее всего иная версия.

В феврале 2013 года Екатерина Листак попадает в поле зрения оперативников как участник группы, которая занимается наркоторговлей. Ее задерживают на двое суток, и … «договариваются». Листак, скажем, продает дорогую иномарку. Но, коль, в оперативных материалах фигурирует имя женщины, нужна подставная фигура для дальнейшей работы. Для этой роли, как нельзя лучше, подходит подруга.

Анастасия Иванцова знакома ей с детства. Листак была вхожа к ней в квартиру. Даже жила в ней, имела ключи. Иванцова знакома с Торяником. Ее муж Денис Смирнов бывший наркоман. Слепить из этого организованную наркогруппу можно легко. История российской правоохраны знает более незатейливые варианты фабрикации уголовных дел.

Так ли это было на самом деле? Трудно сказать. Но некоторые данные, пусть, косвенные, свидетельствуют в пользу этой версии. В суде, например, Евгений Торяник утверждал, что Листак занималась распространением наркотиков. Кстати, есть данные, что Листак была знакома с погибшим в ДТП майором Александром Слепцовым. Во всяком случае в компьютере, которым она пользовалась, были обнаружены фотографии полицейского вместе с Листак. Участники судебного процесса по делу Смирнова-Иванцовой утверждают, что Листак рассказывала о распространении наркотиков как человек, который глубоко посвящен в тему.

Это неочевидная роль Листак в этом деле. Очевидно лишь одно – Листак единственный «сторонний» свидетель, который дал показания против Смирнова и Иванцовой. Оперативники и следователь не в счет. Для суда они может быть и свидетели, а для автора… Судите сами.

Сомнительный обыск

Вечером, в один из мартовских дней 2013 года, в квартиру, где жили Смирнов и Иванцова, постучали. Молодые люди уже спали. Когда Анастасия Иванцова открыла дверь в квартиру вошла группа оперативников, не менее пяти человек и двое понятых. Они пришли с обыском. В течение часа с небольшим опера нашли несколько пакетиков и бидон. Как утверждали свидетели, в бидоне находился крахмал. Однако вес был учтен общий. Поэтому в протоколе было указано, что в квартире Иванцовой было найдено 1205,3 грамма наркотических средств, то есть, в особо крупном размере. Бидон, как будет установлено позже, имел разный способ упаковки - при обыске и передаче его на экспертизу. На нем было обнаружено пять следов отпечатков пальцев рук, но не Смирнову ни Иванцовой они не принадлежат.

Обыск проводили пять оперативников в присутствии понятых. При этом в протоколе стоят подписи только троих полицейских. Хотя закон требует, чтобы в нем расписались все присутствующие. Позже судья Клобукова отказала в допросе некоего Цесюка, который тоже участвовал в обыске, но подписи в протоколе не ставил. Кроме того, по показаниям некоторых участников обыска, кто-то из оперов время от времени пропадал из поля зрения. В общем, подкинуть наркотики опера вполне могли. Ну, и главное, на мой взгляд, обстоятельство в процедуре обыска – он был проведен не во всей квартире. Одну из комнат вообще не обыскивали! Да и за один час пятнадцать минут качественно обыскать четырехкомнатную квартиру затруднительно даже десятерым операм.

Косвенно версию о том, что наркотики были подброшены, а ее выдвинула Анастасия Иванцова, подтверждает то, как обнаружили на пальцах мужа и жены следы наркотика. Смывы с пальцев делали уже в полиции. Это произошло с ноля часов до пяти минут первого 15 марта 2013 года. За это время, как утверждала следователь Скальницкая, она вынесла отдельное поручение для взятия образцов, а массу и наименование исследуемого вещества ей, мол, сообщил сотрудник полиции по телефону. Только, согласно справке из ЭКЦ, вещество на исследование поступило лишь именно 15-го, и результаты исследования были выданы в 5 часов 30 минут. Несмотря на это явное противоречие, суд прошел мимо этого факта! Кстати, на пакетах с наркотиками пальцев подозреваемых обнаружено не было. Откуда тогда следы наркотиков на их руках? Не из ваты или жидкости, которыми оперативники предложили протереть пальцы и ладони супружеской паре?

Предположение, что оперативники каким-то образом были заинтересованы в аресте Смирнова и Иванцовой, говорит и тот факт, что они сразу же пришли с обыском в квартиру. В отношении них не проводились оперативно-розыскные мероприятия, не разрабатывалась операция по задержанию с поличным. Будто бы точно знали о том, что наркотики хранятся там, где их нашли. А Смирнов с Иванцовой, по версии следствия, организованная группа, действовавшая сркытно, распространяя наркотики через закладки, спокойно открыли дверь операм, заявили, что запрещенных предметов в квартире нет. Более того, будто нарочно хранили наркотики в таких местах, где их найти было легче легкого. Таких фактов, по «мелочам», в деле обнаруживается столько, что можно только им посвятить пару таких же статей.

Суд

Тем, что оперативники и следствие сработали грубо, теперь никого не удивишь. Но - суд! Вынося приговор, судья Ирина Клобукова (говорят, опытный судья) допустила массу несуразностей даже с обывательской, а не юридической точки зрения. Чего стоит только одно то, что в доказательную базу она включила показания следователя Скальницкой, которые противоречат выписке из журнала ЭКЦ о времени поступления и выдачи материалов изъятых во время обыска, которые тоже являются доказательствами.

Прошел суд мимо того, что протоколы допросов понятых совпадают практически дословно. Приняла судья Клобукова и показания Екатерины Листак. А ведь в них она ссылалась только на разговоры со Смирновым и Иванцовой! Иных источников о противоправной деятельности супружеской пары Листак не назвала. Так можно оговорить любого.

В деле имеются сведения, что Иванцова использовала для распространения наркотиков квартиру по улице А.Лежена. Почему-то следствие не сумело найти эту квартиру. Ее нашла адвокат Иванцовой Юлия Рябова. Нашла она и свидетеля, который рассказал, что квартирой пользовалась именно Листак. Суд отказал защите в вызове этого свидетеля…

***

Судебный процесс по делу Иванцовой и Смирнова – это яркий пример того, как государство лишает людей права на защиту. Как показания свидетелей буквально подгоняются под обвинительный приговор, как псевдоаргументы используются в целях псевдоправосудия, как сомнительные доказательства облекают в форму непреложной истины… При этом факты, как говорил Олдос Хаксли, не перестают быть фактами, даже когда их игнорируют.

Исходя из анализа приговора Ирины Клобуковой, можно сказать, что это образец запутанного документа, который трудно назвать правовым. Подобные судебные акты порождают не просто недоверие к судебной власти, они дискредитируют такую качественную составляющую правосудия, как справедливость. Кроме того, брак в суде - это своего рода «приговор» работе правоохранительных органов. При этом судебная система потворствует поверхностной, а иногда откровенно преступной, деятельности правоохраны.

Юрий Тригубович
Новосибирск

Опубликовано в "Новой газете в Сибири" от 14.01.2015.

Назад